Карп в пакете в пакете



колпачекю

Карп лежит в пакете в пакете

Пакет лежит в холодильнике в рефрижераторе

Рефрижератор измазан поносом

Поносом кровавого цвета крови

Но приблизившись к поносу и разглядев кусочки свеклы, можно понять, что это не кровь.

Да, собственно, и не понос. Это выблеванное жидкое говно траванувшегося тухлым борщом уёбка.

Все это можно с удовольствием съесть

Но, пожалуй, лучше воздержаться от такого необдуманного поступка. Да и батя бы не одобрил. Эх, батя, батя…

Возьму лосося и тампоны с прокладками

В морской рыбе меньше паразитов. И как же, чёрт возьми, я рада, что паразит всё-таки не завёлся в моей утробе!

Я выжил во время аборта..

но акушер трагически погиб..

Кстати, его звали Карп. Редкое старинное имя. И такое смешное.

Это не мешало ему иметь вести разгульный образ жизни и угорать по хардкору .

А в глазах его мерцала зеленая тишь лугов и красная кровь полей.

По крайней мере, мне так казалось. Ведь сквозь плёнку пакета мало что видно.

ЬФЛДПЬФДИФИФВПФПВФПgsssssssssssssssssssssss

Что это? Какой-то странный звук… Наверное, показалось.

Но, подойдя поближе я обнаружил обдолбанного вусмерть омича, бормочущего бессвязные фразы о Вселенной, конце света, рыбном ларьке и дешёвой аптеке за углом.

Он сидел, привалившись к приоткрытой дверце рефрижератора. Его бил озноб. И стало ясно, чья дерьмоблевота была размазана по холодильнику.

Это все принадлежало карпу.

О где же рифмобоги, блеать?

Уверен, в синагоге, бать.

Какая нахуй синагога? Ты что, Омич полуёбок штоле сука?

- сказал упоротый анон, а вслед за этим он поправил свой кружевной главной убор.

но убор не в упор, лишь сжимал голова.
"моя мертвая мама тебе б не дала!"
получил он ответ и померк его свет,
мне и мертвая женщина жучит конфет.

Ведь Цезарь мог срать и ссать одновременно

Кстати, о Цезаре… Что-то меня подташнивает. Сказывается съеденный салатик сомнительной свежести? Или… Или… Надо купить тест. Не забыть.

тесты они такие, раз два и в дамках. вот помню был тест на сомнительное прошлое, мне не хватило баллов, чтобы стать негодяем, пришлось идти в девочки.

Каждый волен выбрать свою роль, но свобода воли отчего-то всегда ограничена. Кто я? Мужчина или женщина? Циничный мерзавец или ранимое существо? Или и то, и другое? Всё так смешалось… И эта молчаливая рыба с душком не сможет мне ответить.

Рыба с душком. Фаршмак. Хочу быть евреем и продавать алмазы. Или со своими иудейскими друзьями тусить у входа в ювелирный магазин.

Что за чушь? Это не мои мысли! Не мои!.. Ах, да. Это бормотание развалившегося передо мною наркомана. Что ты здесь делаешь, омич? Ты уже видел, что там, в пакете? Мне не придётся тебя… убивать?..

Не заглядывай в пакет, и тем более в пакет. Я вслепую трахнул его содержимое.

щипалось, кусало, но не смертельно. обмотав конец бинтом я продолжил свой путь.

Внезапно захотелось посрать, а под рукой был только пакет в пакете.

Вдруг страшная мысль поразила меня. Я и есть этот мерзкий наркоман! И лишь иногда могу взглянуть на себя со стороны. Но что сейчас творится? Это бэд трип или реальность? Страх охладил и сжал мои внутренности, но скоро он угас.

Почему я думаю о наркоманах? Наверное, от переизбытка говна в кишках. Пора бы слегка сдавить тюбик и отложить личинку.

Личинка! О господи, снова это воспоминание. Но ведь этого не было, не было! Не было аборта, не было этого… Карпа… как его… Стоп. Я не мог выжить при аборте и не… могла… перенести аборт одновременно. Этого не было. Не было. И убийства тоже. Но что (или кто) тогда в пакете в холодильной камере рефрижератора?

Тааакк... Смутные образы встают в голове... Эта сумасшедшая улыбка и волосы... Эти волосы яркого цвета. Этот ублюдок стоит над лежащим на полу пакетом, спустив штаны. Я узнал его! Это же ссаный Рональд Макдональд!

Клоун! Чёртов клоун! Я всегда боялся вас, ублюдков. Но теперь… Я убью тебя! Убью!

Уверенность переполняет меня. Но в начале я должен посрать, так как не хотелось бы обдристать панталоны перед клоуном.

И тогда я расстилаю на полу газету «Вечерний Цирк», снимаю штаны и испражняюсь прямо на фото ухмыляющегося клоуна. На, ублюдок. Жри. Ты жрал мои нервы, а теперь пожри вот этого. Я рожаю этого ребёночка для тебя. Он твой! Твоя кровиночка! Говно от говна.

А потом я плачу прямо над новорожденным. Умываю говно в своих слезах. Засаливаю на долгую зиму.

И слышу смех. Мерзкий, скрежещущий хохот. Это клоун смеётся надо мной! Проклятая тварь! Тебе конец! Не запутаться бы в штанах…

Я убью его, убью! Неуклюже натягивая штаны, плюхаюсь рядом с кучей говна. Я давно не ел, хорошо бы перекусить. А куча-то ничего такая, аппетитная.

Жидковатое, правда. Но этот цвет… Эти кусочки свёклы… Delicious! Delicious… ммм… Я запихиваю его в себя, пока меня не скручивает позыв к рвоте. И я блюю на белоснежную дверцу рефрижератора, блюю мощной могучей струёй. Очищение. Катарсис.

Нет, я еще больше слабею. Я должен сожрать все. Мне нужны витамины. Витаминов нет, есть только свинец, содержащийся в газете, на которую я насрал. Я хочу вобрать в себя мощь металла, из которого отливают пули. Сначала беру блевотину и закидываю в рот. Затем, будто ломтиком лимона, заедаю ее клочком газеты. Я наполняюсь мощью. Держись, ебаный клоун!

Я иду к нему. Меня шатает, но я чувствую силу. Его размалёванная харя всё ближе. Получай, мудак! Вот тебе за всё!.. Едкая струя летит в клоунскую рожу, жуткая ухмылка перекашивается, его глаза лезут из орбит… Он растворяется в моей ярости. Он был ничем и стал ничем. Стал ничем… Опустошённый, я падаю на колени рядом с пакетом в пакете.

Все то, за что я сражался лежит передо мной. Пакет в пакете. Смахнув блевотину с лица, я наклоняюсь над своим призом. Сверху клоунское говно. Я зачерпываю слой дерьма и резким движением кидаю в дверь рефрижератора. Под говном был карп. Моя награда блядь ебаный карп!

Карп. Это всё же не человек, как я боялся, это рыба. И не я убил её. Хорошо тебе, рыба. Лежишь, молчишь, всё тебе безразлично. Хорошо быть тобой. Быть тобой… Я разворачиваю пакет и пакет внутри пакета и втискиваюсь туда, рядом со скользким холодным телом. Не трогайте меня. Я карп. Я лежу в пакете. В пакете. В пакете.

×